Урок памяти

Опубликовано

Мы жили высоко — седьмой этаж. 
Отсюда был далёко виден город. 
Он обгоревший, тихий был и гордый, 
пустынный был и весь, до пепла,— наш.  О. Берггольц  

Эти строки посвящены блокадному Ленинграду и прямо-таки дышат переживаниями и чувствами того времени. Такое можно написать,  только пережив и перестрадав все самой. Я никогда не видела стихотворений подобной силы и глубины переживаний и не представляла себе, что можно так четко и живо описать город, найти такие точные его определения в ту блокадную зиму сорок первого года. Ленинград вызывает у Ольги Берггольц разные ассоциации. Она пишет о Ленинграде как о человеке, который живет своей жизнью, жизнью, наполненную снегом, холодом, голодом, скрипом саней, возвещающих об очередной утрате, и их одинокий плач говорит о том, что у людей уже не осталось слез, а только ненависть:

                    Но мы не плачем: правду говорят, 
                   что слезы вымерзли у ленинградцев. 
                   Нет, мы не плачем. Слез для сердца мало. 
                   Нам ненависть заплакать не дает. 
                   Нам ненависть залогом жизни стала: 
                   объединяет, греет и ведет.

Все те, кто остался в блокаду в Ленинграде, породнились с ним, слились с ним в единое целое, «дыша одним дыханьем с Ленинградом». Но Ленинград, этот измученный, голодный и вымерзший город, и давал людям силы выжить, выжить для других жизней, выжить за тех, кто умер, защищая свой город, выжить, чтобы самим защитить его, выжить для того, чем жили в блокаду:

                   Двойною жизнью мы сейчас живем: 
                   в кольце, во мраке, в голоде, в печали,
                   мы дышим завтрашним, свободным, щедрым днем, —
                   мы этот день уже завоевали.

Им (ленинградцам) нужно было жить, чтя память и продолжая дело тех, кто боролся за город за кольцом блокады, не жалея себя:

                 Вот так, исполнены любви, 
                 из-за кольца, из тьмы разлуки 
                 Друзья твердили нам: «Живи!», 
                 Друзья протягивали руки. 
                 Оледеневшие, в огне, 
                 В крови, пронизанные светом, 
                 Они вручили вам и мне 
                 Великой жизни эстафету.

Город объединил живых и умерших в одной цели, в едином стремлении, город, сам слившись с живыми, оплакивал каждого умершего. Город заставлял не бояться, город давал силы, если не физические, то душевные, город представлял для ленинградцев всю Родину, безмолвно, но красноречиво призывая защищать ее, город напоминал о будущей жизни, за которую надо бороться. Город сам, как живой,  сопротивлялся врагу, ведя за собой, поддерживая в душах огонь мести, огонь не выплаканных еще слез и потерь, напоминая об этом ежеминутно своими пустыми и черными глазами окон, голодной стужей и полумасками замерзших лиц. Но еще одно дал ленинградцам город, дал то, что было всего важней и необходимей в то время: объединив всех живых, он дал им счастье. Счастье спасти свой город, счастье труда и творчества, счастье мечтать и знать, что ты делаешь очень нужное всей земле и всему человечеству, а самое главное — своей Родине дело. Они верили в победу, они не сомневались, что выстоят, а с  ними выстоит и город, ставший одним из них.

Без сомнений, я смотрела на Санкт-Петербург, как на город, давший людям во время блокады то, что может дать только самый близкий, любящий и верный человек: веру, счастье, силу и саму жизнь. Могу с уверенностью сказать: память о войне навсегда останется в человеческих сердцах, мы всегда будем чтить тех, кто завоевал для мира великую Победу.

Кащеева Кристина, 10 В класс